Thehz
Thehz

Ингушетия. Древние горные храмы — призраки ушедшего христианства

15.11.2014 15:21
823
0

Горная Ингушетия — один из интереснейших районов Северного Кавказа. Средневековые храмы и святилища, комплексы боевых башен, некрополи — «плотность культурного слоя» и эффектность архитектурно-природного ландшафта здесь поразительная.


Этот богатый и интересный мир вайнахского средневековья до последнего времени был, а отчасти остается и сейчас, незаслуженно малоизвестен путешественникам. Заповедный и уникальный по российским меркам район долгое время был строго режимной зоной ввиду своей близости к грузинской границе. Раньше, чтобы попасть сюда, раньше нужно было ехать получать пропуск в Назрань — а это и лишнее время, и бюрократическая морока, и немалый крюк: нормально доехать в ущелья Джейрахского района можно только по Военно-Грузинской дороге из Владикавказа.

Это создавало проблемы не только редким путешественникам, но и жителям самого района и республики, для которых поездка на свадьбы и похороны к родственникам либо на родовые кладбища оборачивалась серьезными трудностями.

Недавно здравый смысл восторжествовал: ингушское правительство, решив развивать район как курорт и исторический парк, открыло доступ сюда — по крайней мере, для россиян, которым с прошлого года стало достаточно лишь показать паспорт на въезде. Но это процедура в здешних краях вообще рутинная — за два часа, что прошли от прибытия поезда во Владикавказ до въезда в Ингушетию, мне пришлось доставать документы раза четыре: осетинские полицейские со рвением, достойным лучшего применения, искали в приезжих диверсантов «Правого сектора»…

«На восточном Кавказе сложно путешествовать без кунаков» — уверяли меня друзья перед отъездом. Это правило, стоило мне добраться до моста через Терек, разделяющего Осетию и Джейрахский район, подтвердилось тотчас же. Правда, совсем не в том смысле, что друзья имели в виду — просто кунаки в этих краях появляются сами, порою внезапно.

Увешанные амуницией милиционеры-осетины на по-военному суровом блокпосту у «пограничного» моста перед въездом в курортный район, проверив у меня документы и кивнув на клубящиеся в ущелье тучи, остановили мне проезжий КамАз. Через двадцать пять минут я уже пил чай в райцентре, Джейрахе, в гостях у водителя — Назира. В итоге, у него дома я пробыл два дня. Мало того, Назир настоял, что сам отвезет меня всюду, куда я собирался попасть. Неловкость неловкостью, но без него я за короткий срок, проведенный в Ингушетии, я не успел бы и половины того, что удалось в итоге, хотя увидеть, естественно, получилось лишь немногое: по-хорошему,  этот край стоит недели вдумчивого изучения. Опять же, погода действительно не баловала: в Джейрахе как раз к моему приезду начались ливни.

В общем, Назир, если ты это прочитаешь, баркал тебе и твоей семье еще раз!

К вечеру немного развиднелось, и мы с Назиром и его старшим сыном отправились вверх по ущелью, к месту, которое я хотел увидеть в горной Ингушетии, пожалуй, более всего — средневековому храму Тхаба-Ерды в ущелье Ассы…

Ислам проник в горную Ингушетию совсем недавно — лишь в конце XVIII века. Старая народная вера медленно сдавала свои позиции — приняв ислам, вайнахи продолжали звать Аллаха именем Дяла — так же, как и верховного отца богов прежнего языческого пантеона. Долго отмирали под нажимом суфийских проповедников отголоски других культов — богини плодородия Тушоли, покровителя охоты одноглазого лесного бога Елты, громовника Сялы, солнечного хозяина Малха. Как и у соседей-осетин, в ингушских ущельях и сейчас в избытке увидеть святилища, где еще не так давно приносили жертвы божествам и родовым духам-покровителям.

На фото, если верить подписи в Википедии — последний языческий жрец Ингушетии:

В свою очередь, в ингушском язычестве некогда растворилась память о христианстве, принесенном сюда в Средневековье. Первые проповедники появились среди кавказских племен еще в раннесредневековый период, но настоящий всплеск миссионерства на северных склонах хребта начался чуть более тысячи лет назад. С одной стороны, в первой половине X века иерархам из Константинополя удалось убедить креститься правителя Алании — крупнейшей страны Прикавказья; при дворе аланского царя была учреждена сперва епархия, а затем и митрополия. С другой, все больше миссионеров стало прибывать из грузинских земель, правители которых к тому времени смогли наконец избавиться от власти захватчиков-арабов. После этого грузины озаботились расширением своего влияния к северу от «Аланских ворот» — Дарьяльского ущелья, по которому проходила одна из ветвей Шелкового пути, и сделать это проще всего было через обращение горцев. Пик грузинского миссионерства на севере пришелся на XII — начало XIII веков — время царицы Тамары, когда объединенная Грузия, поборов врагов-сельджуков и расширившись вплоть до Трапезунда, Карса и Нахичевани, стала региональной «сверхдержавой».

Конец этой политике положили вторжение монголов и тамерланово разорение Кавказа. Миссионеров и священников не стало, горцы, которые и так не слишком глубоко успели принять новую религию, вернулись к своим культам, а храмы, построенные за эти столетия, стали использоваться для жертвоприношений местным богам. От христианства остались отголоски обрядов и символы, утратившие свой первоначальный смысл. Так, Всеволод Миллер, исследователь осетинских памятников и фольклора конца позапрошлого века, путешествуя по ингушским и чеченским ущельям, описывал большое количество виденных им каменных надмогильных крестов. Однако безымянные мастера, ставившие их в позднем средневековье, имели в виду уже скорее солярные или антропоморфные образы, нежели Распятие… Да еще вайнахи называют свои святилища словом «элгыц», созвучным греческому «экклисиа» и грузинскому «эклесиа», то есть «церковь».

По дороге к Тхаба-Ерды небо расчистилось, и очень кстати:

По пути начали все чаще появляться средневековых оставленных сел и хищные, похожие на серые каменные грибы боевые вайнахские башни «воу» — они сами по себе стоят отдельного разговора…

С каждым поворотом виды все сильнее и сильнее. Вот проезжаем село Эгикал — один из крупнейших башенных комплексов района. Ансамблей такого масштаба на пути длиной в тридцать примерно километров несколько. Чем не Мачу-Пикчу?

Наконец, выруливаем к точке назначения. Храм огражден забором, очевидно, от пасущегося вокруг скота, и сверкает свежеположенной черепицей — результат недавнего капитального восстановления.

Для сравнения — в недавнем прошлом он выглядел так (фото из книги В. Марковина «В стране вайнахов», 1969 г.)

Когда Тхаба-Ерды впервые в новой истории увидели европейцы (первым его описал в 1780-х годах квартирмейстер русской армии Штедер), давно позабывшие о христианстве ингуши, продолжали чтить его как важнейшую святыню.Здесь не только проходили жертвоприношения, но и заседал самый авторитетный среди местных горских обществ — шахаров — суд.

За время, прошедшее с открытия храма, он неоднократно изучался. Однако то, когда он был основан, остается предметом споров. Иные (и эту версию по понятным причинам любят в самой Ингушетии) утверждают, что первоначальная дата постройки Тхаба-Ерды — VIII-IX, а то и в VII века — это автоматически делает именно его, а не храмы Карачая или новоприсоединенного Крыма, старейшим христианским памятником России. Другие говорят о времени царицы Тамары, а третьи — в том числе, к этому склоняются авторы последних исследований, датируют древнейшую его часть второй половиной X века.

В любом случае, Тхаба-Ерды в том виде, что мы видим сейчас, существенно моложе. С момента основания храм несколько раз разрушался и отстраивался заново, и представляет собой с архитектурной точки зрения своего рода «слоеный пирог», если не «пудинг».

«Мы там видим три этапа, — пояснил мне историк архитектуры Денис Белецкий, который некоторое время назад исследовал Тхаба-Ерды и с которым я после связался на фэйсбуке, — сначала X век, потом примерно время Тамар и потом примерно XVI-XVII век». Впрочем, добавил он, вполне вероятно, что последняя перестройка может относиться и к более раннему времени — XIV-XV векам.

На западном фасаде Тхаба-Ерды находится редкая для нашей страны резная ктиторская композиция. Очевидно, она была собрана заново из обломков старого храма: видно, что часть блоков в ней стоит явно не на своем месте.

Хватает фрагментов древней резьбы, «наугад» вмонтированных в позднейшую кладку, и на боковых стенах.

Обойдя храм, со стороны алтаря видим «раннее» изящное резное окно, творение закавказского мастера:

А вот уже оконные проемы, выложенные мастером-вайнахом при позднем ремонте…

Изящный карниз грузинской работы:

Вайнахские мастера, ремонтировавшие храм, возвели внутри интересное трехкупольное перекрытие свода — в кои-то веки пожалел, что отправился в дорогу без широкоугольника — адекватно заснять его не получилось:

Рядом с Тхаба-Ерды сохранились остатки башенных (?) построек…

… и старинные склепы, разграбленные, но до сих пор полные костей…

Но надо торопиться…

В конце концов, поворачиваем обратно — и, проехав немного назад, до темноты успеваем увидеть еще одну древнюю христианскую церковь.

На том берегу — древнее село Таргим Галгаевского общества-шахара, по имени которого сейчас называют себя все ингуши — ГIалгIай. Россыпь жилых и боевых башен, склеповый некрополь на должном отдалении. А вот он храм — на переднем плане.

Местное его название — «Алби-Ерды». Вполне грузинский с виду небольшой скромный зальный храм был, вероятно, построен где-то между XI-XII и XIII — XIV веками, а в последующие века, как и Тхаба-Ерды, использовался для проведения языческих обрядов…

Однако заброшен он был, скорее всего раньше, чем Тхаба-Ерды — в отличие от последнего, Алби-Ерды, судя по всему, в позднейшее время не перестраивали.

Возле Таргима есть и еще одна древняя церковь, третья в Ингушетии — «Таргимский храм», Таргим-ерды, но я ее не увидел… Воспринимаю это как повод как-нибудь вернуться.

Собирался дождь и стремительно вечерело, и нам надо было еще попасть в Джейрах до того, как стемнеет, чтобы, во-первых, не ехать в темноте по горной дороге, а во-вторых, успеть к вечернему ифтару — разговлению: было время Рамадана, и Назир, все это время бывший на ногах, с рассвета не взял за день в рот ни крошки.

Уже в темноте Назир останавливается на дороге и звонит кому-то: говорит, надо купить барана. Через некоторое время из тумана появляется стадо. Долго ждем в машине, пока пастух не отзовет собак, выходим. Назир долго беседует с рыжим сероглазым пропахшим овчиной пастухом по-ингушски, а я понимаю, что едва выбравшись из Москвы, окончательно потерялся во времени и пространстве.

Наконец, жертва выбрана — выбранный баран выхватывается из стада и грузится в машину. Он почти не сопротивляется.

Ночь сваливается на горы стремительно, доезжаем уже в темноте. Джейрах встречает уличной иллюминацией — странно возвращаться в цивилизацию даже после трех часов среди храмов и некрополей. Дома у Назира ждет горячий ужин и мягкая постель в кунацкой.

Источник: roadman76.livejournal.com

Комментарии (0)
Авторизуйтесь чтобы оставить комментарий.